Вячеслав Гладков: «У нас нет показательных выступлений – у нас жизнь. И все, что мы делаем, - ради безопасности людей»

Как возникла идея закрывать окна мешками с песком, кто предложил оклеивать бронепленкой стекла автобусов, главы каких регионов перенимали опыт Белгородской области еще в 2022 году и почему восстановление домов и квартир продолжается даже под обстрелами – обо всем этом губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков рассказал в <a href="http://t.me/maryananaumova/3287">эксклюзивном интервью</a> военкору Первого канала, четырехкратной чемпионке мира по пауэрлифтингу Марьяне Наумовой. ПРО ЖИЗНЬ И «ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ», МЕРЫ БЕЗОПАСНОСТИ, ПРЯМОЕ ОБЩЕНИЕ С ЖИТЕЛЯМИ И РАБОТУ ВО ВРЕМЯ ОБСТРЕЛОВ Марьяна Наумова: Вячеслав Владимирович, у вас очень сложная, конечно, ситуация в Белгородской области. Вы приняли на себя первый удар с начала СВО. За это время у вас уже большой опыт. Вы выстраиваете все меры безопасности: вот вы сегодня говорили про бронеплёнку на школах, про укрытия, про вот эти порядки, как действовать, про все листовки. В общем, очень много было сделано того, чего раньше не было. И вам пришлось все это вместе с вашей командой делать для того, чтобы сохранить жизнь белгородцев. Что пришлось за это время сделать с самого начала? Вячеслав Гладков: Для нас это просто жизнь. У нас нет здесь никаких показательных выступлений. И все, что мы делаем, исходит из главной задачи – безопасность людей. Не с точки зрения прикрыться какими-то нормативным правилам, актами, что «это не мои полномочия, это меня не касается». У нас задача – спасти жизни людей, мы понимаем, что в условиях текущей обстановки, тех боевых действий, тех агрессивных ударов, которые идут сейчас со стороны Украины, мы должны действовать зачастую в рамках формирования новых взаимоотношений между всеми субъектами или контрагентами, которые действуют на территории субъекта. Это федеральные органы власти, региональные, муниципальные, население, жители, предприятия. Исходя из этого мы все и выстраиваем. Поэтому пересказать все сделанное уже практически невозможно, потому что мы начали этим заниматься с марта 2022 года. Мы каждый день, фактически, каждый час думаем, что мы должны сделать еще, чтобы еще больше обезопасить жителей. - Вы вообще спите? Я смотрю, вы с утра уже на связи с людьми. Вот это тоже очень удивляет, потому что то, что администрация и губернатор настолько близко с людьми – отвечают напрямую в социальных сетях. К вам можно обратиться за любой проблемой, например, «разрушило дом там», «сожгли машину там». Все ваши службы и вы – напрямую общаетесь. Вот как это все так выстроено, что люди вам доверяют? Потому что я езжу по Шебекино, Новой Таволжанке, и все люди говорят: «Вот наш губернатор молодец, вот мы его любим, ценим». Это не какие-то слова, чтобы вас порадовать или польстить. Действительно, люди говорят – только, что случается, наш губернатор приезжает на место и разъясняет, что сейчас будет происходить, какой порядок действий, мер поддержки. - Система – мы придумали ее даже не с начала СВО, мы ее начали выстраивать с того момента, когда я пришел на территорию региона, это с конца 2020 года. Ничего здесь нового нет – прямая коммуникация с людьми и сокращение времени реагирования на вопрос. В принципе, все очень просто: прямые встречи, ответ не формальный, а максимально конкретный, по существу, исходя из полномочий того, кто отвечает, - будь то органы муниципальной власти, государственной власти или субъектов предпринимательской деятельности. СВО показало нам, что данный формат стал еще более актуален за последние два с половиной года. Чем агрессивнее внешняя среда, тем эффективнее наша система взаимоотношений, система управления. Поэтому ничего мы не меняли. Мы убедились, что мы на правильном пути, и мы просто развиваем эту систему. - Как удалось так четко наладить работу? Вот в выходные – были массированные обстрелы со стороны Украины: весь Белгород зацепило, Белгородский район… Разрушения, погибшие, раненые, но все одномоментно, стягиваются все службы и начинается работа. - Я вам уже говорил, что мы постоянно пытаемся сократить сроки реагирования, поэтому после событий, связанных в городе Белгорода на Щорса 55А, мы начали анализировать ситуацию и выстраивать систему, более эффективно реагирующую на ту или иную чрезвычайную ситуацию. Поэтому что мы делаем? У нас, например, Белгород, Белгородский район разделены на сегменты, за каждым сегментом закреплена строительная организация, которая знает свой объем работы. Когда происходят взрывы, связанные с разрушениями, у нас сразу выходят подрядчики, то есть здесь и сейчас не ставится задача, потому что задача поставлена давно, почти год назад. Выходят подрядчики, и начинается работа вместе с городскими службами. Если, например, мы говорим про Белгород или про Шебекино – городские службы, управляющие компании, подрядчики – все занимаются уборкой территории. Подрядчики строительные сразу же делают замеры оконных конструкций, кровельных материалов. Сразу приходит оценка, заявка на финансирование, оплата, изготовление, установка и постановка объектов на контроль. Снимаем с контроля только тогда, когда человек пишет личную расписку, хотя это не требуется по закону, на имя губернатора. Поэтому здесь уровень ответственности подрядчика, главы. И понимаем, что, если человеку сделали плохо, его никто не заставит написать расписку. Поэтому мы это придумали давно, уже в отношении расписок – два с половиной года. Придумывали в рамках текущей деятельности. Например, мы проводим общественную приемку капитально отремонтированных домов. И люди голосуют за качество ремонта. Если не проголосовали, дом не принимается, несмотря даже на то, что подписан акт приема выполненных работ. То же самое здесь. И мне кажется, такая постановка задач усиливает не только ответственность, она упрощает взаимоотношения. Подрядчики понимают, что здесь не получится схалтурить, и если кто-то попытается это сделать, люди сразу через те же самые социальные сети напрямую задают вопрос губернатор, главе. А мы сразу ставим на контроль в рамках работы ЦУРа и вновь смотрим, где, кто допустил ошибку и быстро стараемся исправить. Все получается? Конечно нет, потому что большой объем, объем увеличивается, но в целом система работает и работает хорошо. КТО ПЕРЕНЯЛ ОПЫТ БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ, КАК РОЖДАЮТСЯ НОВЫЕ МЕРЫ БЕЗОПАСНОСТИ, ПОЧЕМУ ВАЖЕН НАВЫК У ЖИТЕЛЕЙ - После ситуации в Курской области… Кто-то начал перенимать ваш опыт? Позвонил ли вам кто-то и сказал: «Ну вот, мы знаем у вас опыт большой»… - Звонят многие регионы. Например, еще в 2022 году первые, кто позвонили тогда, - экс-губернатор Самарской области Дмитрий Игоревич Азаров и тогда еще губернатор Тульской области Алексей Геннадьевич Дюмин – он присылал в наш регион глав муниципалитетов. Звонили из Пензенской области, из Ивановской, многие другие. Мы показываем, делимся опытом. У нас нет задачи показать, какие мы умные, наоборот – мы четко понимаем, что не семи пядей во лбу. И все, что мы делали, – мы пытались систематизировать опыт, который есть на юге России, мы посмотрели, как идет образование в Донецке и в Луганске. Мы осмотрели систему работы гражданской защиты на всех наших новых территориях, смотрели зарубежный опыт. И мы стараемся адаптировать то, что возможно, к нашей практике. Что-то мы придумываем сами – например, закладывать окна мешками с песком придумал владелец аптеки в Шебекино, где первая женщина погибла. Я первый раз увидел – мне резануло. Это же ужас, как жить в таком городе, когда все заложено мешками, это ж Великая Отечественная война. А потом понял, что я ошибаюсь, и нужно это делать быстро. Отдал поручение главе Шебекинского округа выполнить эту работу по центру Шебекино. Потом мы убедились, что это спасло не одну сотню жизней. Пленку на автобусах, - потом она перешла уже на образовательные учреждения, больницы, - придумали водители самих автобусов, которые предложили: «Давайте усилим оконные конструкции, потому что от взрыва, от осколков разлетаются стекла, будет ранить пассажиров, плотность в автобусах высокая». Потом мы поняли, что это можно применять и в учреждениях, поэтому вот еще раз – здесь главное не то, что желание, а внутренняя задача, которая стоит перед каждым. То есть мы каждую секунду ищем, что мы можем сделать. Вот после шебекинских событий, 4 дня назад, мы увидели, что даже остановка, где погиб человек, но стояло укрытие, - был неправильно поставленный вход, он был перегорожен автомобилем, который загорелся. Если там были бы люди, они бы сгорели… Понимаете, здесь нет мелочей. То есть мы стараемся анализировать всю ситуацию. Так же, когда в первый раз мы раскладывали ситуацию, которая случилась 30 декабря 2023 года. Смотрели, вообще можно ли было как-то спасти людей. У нас же не было работающих сирен, не было контроллеров на дверях, не было укрытий совсем. И мы увидели, что на самом деле 10-15 секунд есть, и это время нужно использовать. Поэтому возникли идеи с укрытиями, идеи с аптечками, с плакатами, где мы доносим порядок действий через инфографику, чтобы человек в стрессовой ситуации, когда адреналин в крови, все равно мог чётко понять, что нужно делать, оказывая помощь. И сейчас, когда выезжаешь на места происшествий, видишь аптечки, что уже кто-то пришёл раньше тебя, уже перевязали, наложили жгут и время нанесения нанесли. То есть у нас уже этот навык сформирован. Навык у людей, не у ответственных лиц, а у большого количества населения, которое может повести себя правильно в очень сложных ситуациях. - Ну, я замечаю, что, когда включается сигнал о ракетной опасности, люди останавливают машины, останавливается транспорт, и все организованно идут в укрытия. И продолжается вся работа и движение только тогда, когда сигнал заканчивается. - Ну, конечно. Потому что видят, что укрытия – это не какая-то прихоть, это не попытка успокоить психологически. Ни в коем случае. Наоборот, мы видим, какое количество жизней спасли укрытия – огромное количество. И контроллеры: очень многие рассказывали, в том числе и мне, когда женщина проходила, всё, начинается сигнал — добегает, прячется за дверьми, раздаётся взрыв и её, фактически, спасает вот эта ситуация. Поэтому посмотрите, поездите по городу Белгороду, по Шебекино, какое количество бетонных укрытий у нас иссечено осколками. Ну, это не нарисуешь. - Да, мы вчера только были в Шебекино, и там есть новые повреждения, как раз укрытия. И я представляю, если бы их там не было, если б там стояли люди. Разлёт осколков просто колоссальный. - Ну, конечно. Они бы все погибли. - Вот вы каждый день приезжаете на места прилётов, общаетесь с людьми. Вот как вы вообще это выдерживаете? Мне кажется, вы всё принимаете на себя. - А какой у меня выход? - А как это выдерживать? Вам же тоже нужно сказать людям что-то хорошее. - Знаете, я ничем не отличаюсь от людей. Наверное, вопрос нужно задать людям: «А как они выдерживают?» Я – должностное лицо, у меня другого выхода нет. Если я не буду с людьми, значит, меня нужно менять. Людям гораздо тяжелее, чем мне, потому что ситуация, которая складывается – огромное количество, сотни тысяч человек, которые проходят через это испытание. Я просто один из них. ПРО ОТСЕЛЕНИЕ ЖИТЕЛЕЙ, ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДОМОВ И ОТСУТСТВИЕ ПОЛУТОНОВ В РАБОТЕ - Что касается жителей приграничных территорий, потому что мы только вчера были в Шебекино, в Новой Таволжанке, были и в посёлке Октябрьский, и в посёлке Отрадное. Сколько людей уже вообще переселено, как всё это происходит? Вот люди больше по собственному желанию или как это всё? - У нас закрыто на сегодняшний день 35 населённых пунктов. Мы это делаем тогда, когда боевое соприкосновение подходит к населённому пункту, и из-за количества обстрелов, разрушений уже невозможно находиться совсем. Мы Шебекино отселяли, когда 850 снарядов падало на город. Та же самая ситуация у нас, когда принимали первое решение по 15 населённым пунктам – это Журавлёвка, Нехотеевка, Середа, Вергилёвка, Логачёвка и многие другие. Точно также сейчас. Мы смотрим на напряжение, на количество обстрелов, взаимодействуем с Министерством обороны, с Пограничной службой и с Федеральной службой безопасности. И если видим, что ситуация не изменится в ближайшее время, мы принимаем совместное решение на Оперативном штабе и закрываем населённый пункт. У нас нет права за руки, за ноги вывозить людей, но мы закрываем въезд. Жители, безусловно, очень сложно покидают свои дома – с возмущением, с переживанием, но в целом, они видят, что мы правильно всё делаем. Конечно, не всегда удаётся спасти вещи, нажитые десятилетиями. Не всегда удаётся спасти и домашних животных. Эвакуация – не назвал бы это так, а все-таки ограничение доступа с последующим покиданием своих домов, уже в дальнейшем мы жителям предоставляем в процессе новое жильё. У нас определенный алгоритм в этой части выстроен. Мы стараемся всё делать так, чтобы у нас не было поспешных решений, а это очень тяжело. Ты же не волшебник и не понимаешь, что будет через час или хотя бы через день. Бросить село – бросить свою территорию, формируя серую зону. У нас нет такого права. С другой стороны, ещё страшнее гибель людей. Мы, спасая людей, в самый последний момент принимаем решение – жителей отправляем в пункты временного размещения в области или в других регионах, или же предлагаем съём жилья с частичной компенсацией за его аренду. Мы общаемся, как и где будет предоставляться жилое помещение тем, кто имеет на это право. Процесс этот достаточно сложный. Когда нам обстановка позволяет, мы возвращаем людей, как, например, в Красной Яруге было. У нас три дня люди были за пределами поселка, а потом понимание было того, что обстановка позволяет вернуть людей в своих дома, поэтому мы приняли решение, и они вернулись, за исключением села Колотиловка. Сейчас такое же решение мы приняли и по селу Вязовое. Пока там всё тяжело. В саму Красную Яругу люди вернулись. - У вас даже в приграничье сейчас идет колоссальное восстановление. Я вчера была в Шебекино и город бомбили целый день. Практически каждый час. В зависимости от затишья поднимается вышка, и ребята закрывают тепловой контур. Многие задают вопрос: «Стоит ли сейчас вообще в это вкладывать силы?» А вдруг опять разбомбят. Вдруг опять попадут? Как быть в этих случаях? - Смотрите, ответ очень простой. За 2,5 года у нас было разрушено и повреждено 33 тысячи домов и квартир. Вы только на секунду представьте себе, если бы мы этого не сделали. Что бы у нас тогда было с центром Белгорода, с Харгорой и Шебекино, со всем остальным? У нас бы давно уже всё население покинуло бы территорию. Выхода у нас нет. Если населённый пункт не закрыт и не был отселён, то мы его восстанавливали, восстанавливаем и будет восстанавливать. Конечно, максимально оберегая жителей. - Что заставит улыбнуться губернатора? - Я улыбаюсь, но, к сожалению, обстановка у нас пока сложная. - Что должно произойти, чтобы вы смогли наконец-то выдохнуть? - Слова «выдохнуть» я не очень понимаю. Я в органах власти работаю с 2000 года. Всегда считал и считаю, что власть должна напрямую общаться с населением. А население, наши люди, с добрыми вестями к нам не приходят. Они всегда идут с проблемами. Если работать по-настоящему, то ты всегда будешь работать в стрессовой ситуации. Мало кто это выдерживает. То, что сейчас происходит, несет, конечно, совсем другого уровня риски, но мне кажется, что в этой ситуации даже легче работать. Почему? Потому что нет полутонов. Или всё белое, или чёрное. Очень много ушло такого ненужного, временного. Сейчас всё так: или жизнь, или смерть. Белое и чёрное. В этой части, мне кажется, даже проще работать, как бы странно это ни звучало. - Спасибо вам большое за вашу работу. - Спасибо большое за ваше внимание.

Правительство Белгородской области

14:16 05.09.2024 16+

480